Фабрика по производству врагов. Ложные тезисы о «российском вмешательстве» как инструмент политических преследований: Роберт Амстердам

Роберт Амстердам – основатель и управляющий партнер международной юридической фирмы Amsterdam & Partners LLP, специализирующейся на защите политических интересов и прав человека, написал аналитическую статью, опубликованную в Washington Examiner, где рассмотрел опасные тенденции, происходящие сегодня в Ереване.

«Демократии рушатся не только от ударов внешнего врага. Они разрушаются тогда, когда страх перед этим врагом превращается в предлог для подавления внутренних оппонентов. На протяжении всей моей карьеры международного юриста, защищающего жертв политических преследований по всему миру, я привык видеть определенные закономерности, особенно когда речь идет о деградации демократии. Когда правительство ставит целью уничтожить своего оппонента, не желая платить демократическую цену – победить его на выборах или в открытых дебатах, – оно просто меняет его определение. Человек или группа перестают быть законными конкурентами и превращаются в «агентов», «угрозу» или «чужеродное тело», которое нужно изгнать. С этим сталкивались мои подзащитные в России, Венесуэле, Таиланде, Уганде и других странах.

Конкретное обвинение не так важно, как его функция – устранить соперника из политического поля и представить его как предателя. Сегодня всё чаще это обвинение принимает форму «российского вмешательства». Да, российское вмешательство существует: Москва проводила кампании дезинформации, оказывала давление и использовала непрозрачные финансовые стратегии. Но между признанием этого факта и превращением любого внутреннего инакомыслия в его проявление лежит огромная пропасть. Именно в этой пропасти формируется новый тип «политического преступника» – «пророссийский» оппонент, подобно тому, как в эпоху маккартизма противников клеймили «просоветскими».

Механизм прост: сначала объявляется существование гибридной угрозы (иногда реальной, иногда выдуманной). Затем предполагается, что голоса инакомыслящих сами по себе являются этой угрозой, лишь потому что они бросают вызов господствующему политическому или геополитическому консенсусу. В итоге бремя доказательства переворачивается: уже не обвинитель обязан доказать наличие связи, а обвиняемый должен опровергать и доказывать, что он не агент иностранной державы. Так формируется презумпция виновности, избежать которой практически невозможно. Эта динамика усиливается применением внесудебных наказаний, когда репутация человека может быть разрушена без возможности защитить себя. Наиболее опасным становится системное соучастие: ЕС все чаще терпимо относится к использованию ярлыка «российское вмешательство» как оправдания для ограничения прав. Таким образом, под прикрытием защиты демократии разрушается ее фундамент – право на существование оппозиции и конкуренцию. Оппонент перестает быть конкурентом, с которым нужно спорить, и превращается в экзистенциальную угрозу. В результате демократия рушится именно под предлогом ее защиты.

Последние парламентские выборы в Армении ярко иллюстрируют этот парадокс: предвыборная кампания проходила в атмосфере постоянных обвинений во внешнем вмешательстве. Эти заявления сами по себе стали политическим оружием. В этом смысле политическая линия Еревана и Киева схожи гораздо больше, чем многие готовы признать. Нападки премьер-министра Николы Пашиняна на легальную оппозицию зеркально повторяют процессы, происходящие в Украине при президенте Владимире Зеленском. То, что начиналось как атака на сторонников тесных связей с Москвой, постепенно превратилось в расследования, уголовные преследования и кампании против гораздо более широкого круга оппозиционеров. Даже Украинская Православная Церковь с тысячелетней историей оказалась под ударом. Несмотря на то, что она давно разорвала административные связи с Русской Православной Церковью и открыто поддержала усилия Украины в войне, ее священники подверглись преследованиям, храмы были конфискованы, а высокопоставленные иерархи лишены гражданства. В качестве оправдания использовались обвинения в «российском влиянии». Но фактическая основа этих обвинений постепенно рассыпалась: украинский суд недавно отменил выводы государства о связи церкви с Москвой. Вскоре после этого глава администрации президента Кирилл Буданов публично признал, что церковь удалила все упоминания о Москве, и добавил, что государство не должно вмешиваться в ее внутренние дела.

Политические системы всегда предпочитали представлять оппонентов как предателей, а не спорить с ними. Новым стало лишь ускорение этого процесса: социальные сети позволяют обвинениям превращаться в «факты» гораздо раньше, чем суды успевают рассмотреть доказательства. Как защитник прав человека, я неизменно отстаиваю принцип: никто не должен становиться «врагом» лишь по воле политической риторики. Именно за это я был арестован и выслан из России, когда представлял оппонентов Владимира Путина.

Здоровье демократии определяется не отношением к союзникам, а юридическими гарантиями для самых нежелательных оппонентов. Когда эти гарантии отменяются ради борьбы с «вмешательством», ущерб становится необратимым. Не нужно, чтобы внешние силы разрушали демократические институты, если мы сами готовы попирать их принципы. Европа должна помнить: демократии рушатся не только от ударов извне, но и тогда, когда страх перед врагами превращается в предлог для подавления собственных оппонентов. Отделение реальной угрозы от ее политической эксплуатации – это не уступка противнику, а условие сохранения ценностей, ради которых мы утверждаем, что боремся», — говорится в статье адвоката.